Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Новости Северодвинска и Архангельской области

«Юрий Жуков совсем не походил на северного капитана…»

31.12.2018
Изменить размер шрифта
Архангельский капитан дальнего плавания Юрий Дмитриевич Жуков - легенда северного мореплавания. Из архива Олега Химаныча.

Как в судьбе Юрия Жукова сказались войны и дворянские гены.

Новая Земля. Мыс Морозова. Приехали. «Уазик» подвернул к площадке у деревянного геодезического знака. Он безнадёжно нагой, этот мыс. Холмики с худосочной травкой и те, пожалуй, можно сосчитать. Лишь поистёртый слой серой земельки, а под ним сразу смесь глины и разрушенных пород чёрного цвета – мёрзлый ли песчаник или сланец какой, точно не скажу, но не гранит.

Удивительно, но и под пронзительными ветрами голый выступ тундры был обитаем. В войну здесь стерегли вход в Белушью губу артиллеристы подвижной батареи №570, при них - пост визуального наблюдения.

 Остатки бревенчатых срубов его устояли! Вечная мерзлота, жестокие зимы, летняя морось так и не расправились с накатами бывших землянок и блиндажей, когда железо давно уж рассыпалось в прах!

Живучими оказались и местные легенды. Одна из них: якобы отсюда, с мыса Морозова, Тыко Вылка из своего охотничьего «ремингтона» подбил немецкого летающего разведчика. Это легенда. Есть другая история военной поры, и правдивая. В июле сорок третьего бойцы соседнего к западу поста на крохотном острове Подрезова отчаянно пытались предупредить моряков парохода «Рошаль» о минах на входе в Белушку. Рассказывал мне её старый капитан Юрий Дмитриевич Жуков - он тогда штурманил на «Рошале», ходил в арктических конвоях, за что, кстати, награждён орденом Красной Звезды.

С «анкетным хвостом»
Моё знакомство с капитаном Жуковым тесным не назвать. В пароходстве мы встречались трижды, но почти мимоходом - я оформлялся в арктические рейсы, и время меня подгоняло. Ещё виделись пару раз в редакции «Правды Севера». Однако коротких бесед хватило, чтобы осталось впечатление от его эрудиции, умения слушать и степенной внутренней культуры. 

- Как у вас со временем? - всякий раз осведомлялся Юрий Дмитриевич, прежде чем завести разговор. А я чувствовал: и сам вопрос, и то, в какой момент и как он был задан, свидетельствуют - такт является природной чертой капитана.

Рассказывал Жуков неспешно, в строгой последовательности, частенько с юмором, по поводу тяжёлого своего прошлого шутил снисходительно…
- Я, знаете ли, плавать начинал с «анкетным хвостом» - чёрный крест на ленинградской прописке в паспорте. С таким и в Мурманске не жить. Устроился в Архангельске, хоть и долго куковал в пароходском резерве. О загранице не мечтал – только каботаж. 22 июня сорок первого пришёл в Онегу на «Карелии» - был такой грузопассажирский пароход. Осень ходил на однотипном «Мудьюге», зиму работал в шлюпочном цехе на Мосеевом острове. Весной плавсоставу уже не хватало кадров. На мой «анкетный хвост» закрыли глаза и назначили вторым штурманом на «Рошаль», старый каботажник…

- Но груз-то наверняка не по мирному времени брали?

- В трюмы – оружие, бомбы, снаряды, на палубу - бензин, керосин в бочках. Не пароход, а пороховой ящик. Тут же и двести пассажиров, военных и гражданских. В мирное время за такой «ассортимент» пошли бы под суд. Но у войны свои порядки…

- На «Рошале» имелось что-нибудь для самообороны?

- На полубаке стояла пушка. До сорок третьего года - деревянная, из столярного цеха «Красной Кузницы». Настоящим был брезент, которым её укрывали… На врага она воздействовала «пугающим эффектом», но не всегда. В июле сорок третьего мы шли из Архангельска в Белушку под охраной двух тральщиков. Днём, уже у Новой Земли, у нас лопнула цепь штуртроса. Застопорили машину, в дрейфе ремонтировались минут сорок. Конвоиры нас торопили, даже угрожали. Все очень нервничали – боялись немецких подлодок. В 16 часов я передал вахту, а вскоре по судну сыграли тревогу…

- Подлодка?

- Мы даже её перископ хорошо видели! Как лодка очутилась внутри нашего ордера, не знаю. Возможно, немцы вели нас давно и выходили в атаку на «Рошаль», но та заминка из-за штуртроса спутала им расчёты… Мы сразу оповестили своих конвоиров. Тральщик, который шёл справа, сбросил ход и стал опускаться к нам под корму, чтобы защитить. Вот здесь в него и угодила торпеда. Взрыв и как затонул тральщик мы видели: осел кормой, задрал ржавый нос, завалился влево и ушёл под воду. Второй тральщик отвернул, чтобы подобрать уцелевших моряков, вскоре появились наши «летающие лодки» и стали бросать глубинные бомбы…

- Выходит, «Рошаль» остался без прикрытия?

- Командир конвоя дал нам семафор: «Следуйте зигзагом». Мы выжали из машины что могли и побежали в Белушью губу.

- Юрий Дмитриевич, простите, паника на судне была?

- В самый первый момент, после команды «Получить спасательные нагрудники»… Мы в тот раз везли большую группу гражданских, а они к тревогам не привычные. Пассажиры сгрудились у третьего трюма… Матросам пришлось кое-кому дать несколько зуботычин… Ещё наш орудийный расчёт на баке оказался без спасательных поясов, но это в спешке… Нет, как таковой, паники не было. Растерянность пожалуй… Мы, знаете ли, опасались второй подлодки. Немцы обычно нападали группой, и мы полагали, что вторая нас где-то поджидает. Поэтому дали форсированный ход и легли в сложный противолодочный зигзаг…. Пост связи с Подрезова нам без конца семафорил, но мы уже ни на что не отвлекались. Всё выяснили, когда пришли в Белушку. Оказывается, немцы выставили магнитные мины на входе в бухту и пост с Подрезова об этом нас предупреждал… Уцелели чудом!

Морем испытан не раз
Первый капитанский рейс Жуков сделал в свои двадцать шесть на пароходе «Сочи». Впоследствии Юрий Дмитриевич не любил менять свои корабли – расставался с ними либо когда уходил на повышение, либо когда его пароход по ветхости отправлялся в утиль. Морской век Жукову выпал долгий, а список судов, на которых он капитанил, короткий. Если не считать «Карелии» и «Рошаля», на которых он ходил штурманом, это пароходы «Сочи», «Николай Бауман», «Юшар», «Петровский» и теплоход «Руза». Важно, как чётко Юрий Дмитриевич правил службу на них! Тем более во времена, когда за навигационную ошибку штурмана или капитана вообще могли поставить к стенке, а промах Жукова, сына «врагов народа», понятно, обошёлся бы ему дороже, чем остальным.

Капитан просто обречён постоянно держать ухо востро, чтобы не вляпаться в ЧП, будь то море или порт, – такова профессия. Не оттого ли так чтимы у моряков нагрудные знаки за 5, 10, 15, 20, 25 и 30 лет безаварийной работы? Жуков безаварийно проходил 37 лет! Знака по такому случаю не нашлось. Тогда вручили ему сразу два – за 30 и за 5 лет, чтобы в сумме хотя бы 35 вышло. Когда же не по своей воле попадал капитан Жуков в экстремальные ситуации, то держался в них молодцом: спас моряков греческого «Ириса» в шторм у Португалии и наших советских, попавших под ракетный обстрел израильтян в сирийском Тартусе… Такое называется и чтится как профессионализм!

Капитана Жукова море испытывало не раз. Как и власти предержащие на суше. Однако он оставался самим собой - человеком разносторонних интересов и познаний, неординарно мыслящим, открытым для честной дружбы, где-то изысканным в манерах, порой щеголеватым в одежде, по-своему радушным и шебутным… Ему была присуща та внутренняя свобода, которой во все времена не хватало русскому человеку и, к сожалению, в катастрофически нарастающей мере не хватает сегодня. Он никому не позволял унижать своё достоинство и никогда не унижал достоинства кого-либо, будь то коллега, младший по рангу или по возрасту либо совершенно незнакомый, неведомого происхождения и рода занятий человек. Сказались ли тут дворянские гены Юрия Дмитриевича, либо так его воспитало с детства петербургское окружение, но именно эту черту подмечали буквально все, кому довелось его знать. Ауру истинной интеллигентности ощущал любой с первых же минут общения с Юрием Дмитриевичем.

Не потому ли и береговое окружение у капитана было особое - северный наш кудесник слова Степан Писахов, корифеи архангельской журналистики Калестин Коробицын и Зиновий Шадхан, народный артист СССР Сергей Плотников, писатели Владимир Беляев, Юрий Герман, Евгений Коковин, Юрий Казаков!..

У Юрия Казакова в его знаменитых «Северных дневниках»: «И капитан «Юшара» Юрий Жуков совсем не походил на северного капитана, а, скорее, на капитана какой-нибудь тропической экспрессной линии – так он был смугл, изящен, такие были у него щёгольские усики, такая свежая рубашка с закатанными рукавами и такой галстук!..»

Много лет, как нет Юрия Дмитриевича… С полуголых и молчаливых скал мыса Морозова гладь западной части Белушьей губы выглядела студёной, но незамутнённой, умиротворённой. Даже ветры с карской стороны не мешали размышлять…

Получается, в июле сорок третьего пароход Юрия Дмитриевича Жукова чудом спасся дважды: сначала от фашистской торпеды, а потом от мин. Игра случая? Или Провидение? Может, угодно было Создателю, чтобы не погиб тогда «Рошаль», вот и даровал он жизнь его людям. Штурману Жукову, для того чтобы он сумел прожить яркую жизнь.

Олег ХИМАНЫЧ, морской историк
(Новая Земля – Северодвинск)
Газета "Вечерний Северодвинск", 52-2018
Заголовок в газете: «Совсем не походил на северного капитана…»
Фото

         
     
 

Система Orphus
Обращаем ваше внимание, что в комментариях запрещены грубости и оскорбления. Комментатор несёт полную самостоятельную ответственность за содержание своего комментария.





Возрастное ограничение











Правозащита
Совет депутатов Северодвинска

Красноярский рабочий